О "русской идее" Владимира Соловьева

Анализ проблемы русского самосознания в статье Владимира Соловьева "Русская идея". Смысл существования России во всемирной истории. Вечные истины религии как источник понимания проблемы. Национальная идея как общественный идеал, ее религиозный аспект.

Рубрика Философия
Вид статья
Язык русский
Дата добавления 29.07.2013

О "русской идее" Владимира Соловьева

В.П. Думцев

Касаясь проблемы русского самосознания, Вл. Соловьев в статье "Русская идея" говорит, что "самым важным из всех для русского" является "вопрос о смысле существования России во всемирной истории" [1, с.219]. И далее, указывая на Россию как на "великий исторический факт", спрашивает:

"Какова же та мысль, которую он скрывает за собою или открывает нам; каков идеальный принцип, одушевляющий это огромное тело, каково новое слово этот новый народ скажет человечеству; что желает он сделать в истории мира?" [1, с.220].

Ответы на эти вопросы русский философ предлагает искать в "вечных истинах религии", поскольку "идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности" [1, с.220]. Конечно, многие могут не согласиться с таким решением проблемы или, точнее, указанием на источник, где его следует искать. Но прежде чем соглашаться или нет, следовало бы выяснить, о чем, собственно, идет речь.

Когда национальную идею ставят в один ряд с мыслью, идеальным принципом, словом, исторической практикой и отсылают, как к своему источнику, к "вечным истинам", то это значит, что ее связывают с понятием культуры, а не с национальными инстинктами и не с национальными интересами: экономическими, политическими, соображениями престижа и т.д. Национальная идея оказывается здесь средоточием культуры, и следовательно, вопрос о русской идее - это преимущественно вопрос о русской культуре: ее смысле, особенностях, исторической миссии. Если это так, тогда любой, даже самый убежденный атеист, должен будет признать, что культура в начальные моменты своего явного проявления и в последующих ставших формах необходимо имеет религиозный характер в силу бессознательности источника и механизма самого этого процесса. Должна ли она оставаться таковой всегда? - этот вопрос требует специального рассмотрения. Здесь же, отметив тот факт, что ни одна из культур не миновала религиозной стадии, легко понять теперь обращение Вл. Соловьева к "вечным истинам религии" в вопросе о русской идее как апелляцию к культуре в противовес попыткам решить его "эмпирически" - в опоре на преходящие "общественное мнение" и "национальные интересы".

Национальная идея, имеющая своим источником культуру, есть общественный идеал, или то совершенное состояние, к которому данное общество стремится, пытаясь достичь его различными способами. Идеал как относящийся к категории бесконечных целей принципиально недостижим, но в отличие от утопии, т.е. псевдоидеала, предполагает реальную осуществимость своего содержания, хотя всегда только частичную - в том или ином приближении к состоянию полной осуще - ствленности.

Об идеале, и прежде всего общественном, в работах Вл. Соловьева говорится достаточно часто. Например, в статье "Идолы и идеалы" ему дано следующее определение:

"Мы называем идеалом то, что само по себе хорошо, что обладает внутренним безусловным достоинством и одинаково нужно для всех. Так. человечество, устроенное по началам справедливости и всеобщей солидарности. есть идеал, ибо справедливость и нравственная солидарность сами по себе хороши, представляют нечто безусловно достойное и желанное для всех. В этом качестве такой идеал и должен утверждаться как цель исторического процесса и как руководящий принцип нашей деятельности, как норма, по которой нам следует исправлять действительные общественные неправды" [2, с. 626-627; курсив мой. - В. Д.].

Итак, русская идея в своем подлинном смысле - это русский национальный идеал. Необходимо теперь выяснить: каков он, этот идеал?

В статье "Русский национальный идеал" Вл. Соловьев, ссылаясь на Достоевского, так характеризует его:

ы признаем русский народ вместе с Достоевским способным и призванным осуществить в братском союзе с прочими народами идеал всечеловечества." [3, с.290].

И в других местах говорится о "провидении" Достоевским "всечеловеческого идеала нашего народа", о "провозглашенной" им "формуле всеобъемлющего, всеединящего и всепримиряющего русского и христианского идеала" [3, с.288, 289]. Все эти характеристики можно свести к одному принципу - принципу любви, имеющему в виду такое общество, которое, допуская свободное многообразие лиц и состояний (групп), исключает при этом крайнее неравенство, антагонистические противоречия, трагические конфликты, объединяя всех и вся внутренней солидарной связьюМожно сослаться на хорошо известные лозунги Французской революции: «свобода, равенство, братство», - и если с принципом свободы, как правило, связывают либеральный (буржуазный) проект общественных преобразований, с принципом равенства (справедливости) - социальный (социал-демократический или социалистический, различающиеся путями достижения общей для них целей), то на идее братства (любви) основан гуманистический проект, где гуманизм понимается в узком смысле - в смысле человеколюбия, так как в широком - он включает в себя и свободу, и равенство, и, разумеется, братство. .

Естественно, возникает вопрос: а в чем заключается "русскость" данной идеи? В статье "Русская идея" Вл. Соловьев пишет:

"Русский народ - народ христианский", а значит, "русская идея. не может быть ничем иным, как. определенным аспектом идеи христианской, и миссия нашего народа может стать для нас ясна, лишь когда мы проникнем в истинный смысл христианства" [1, с.229, 239].

Раскрывая "истинный смысл христианства", Вл. Соловьев прибегает к понятиям и схемам, которые в совокупности составляют то, что в литературе о нем принято называть "теократической утопией Вл. Соловьева". Он рассуждает о Богочеловеке (Иисусе Христе) и Богочеловечестве, о Вселенской Церкви, совпадающей с объединенным человечеством, подробно разбирает идеальную схему социальной организации, составленную из общественных сфер: Церковь - Государство - Общество и властей: Первосвященник - Царь - Пророк. В осуществлении этой "социальной троицы" Вл. Соловьев видит главный смысл русской идеи, исторический долг России и т.д. и т.п. См. 1, с. 239-246.

Нет ни желания, ни возможности следовать за Соловьевым в такие дали, да и сложно не увидеть в его теократических построениях затерявшиеся следы "средневекового миросозерцания". С другой стороны, устраниться от этого тоже нельзя, поскольку с его утопическими проектами тесно переплетается определенность русской идеи. Поэтому в данной ситуации единственным выходом представляется феноменологическая редукция, "вынесение за скобки" проблематичного содержания, прежде всего религиозного характера, с удержанием и сохранением философского ядра. Иными словами, можно попытаться выявить культурную проекцию христианского идеала в понимании Вл. Соловьева, или, пользуясь его же выражением, заключенную в нем гуманистическую идею.

В "Русской идее" об этом идеале говорится как об "идеальном царстве братства и любви" [1, с.239]. Похожие определения можно встретить во многих работах Вл. Соловьева, что не удивительно, учитывая их евангельский первоисточник. Но помимо братства, любви и милосердия (в данном случае они рассматриваются как эквивалентные понятия), в содержание абсолютного идеала включаются и другие нравственные элементы (аспекты). В статье "Личная нравственность и общее дело" основными требованиями нравственности названы справедливость и человеколюбие, "предполагаемые высшим идеалом, хотя и не исчерпывающие его" [4, с.465]. А в работе "Отрицательный идеал нравственности" можно встретить такого рода высказывания: "душевная чистота есть необходимое условие святости"; "нравственное совершенство, без сомнения, требует свободы от низменных страстей и своекорыстных желаний" [5, с.422, 423; курсив мой. - В. Д.]. С учетом сказанного абстрактная формула христианского идеала выглядит так: свобода, справедливость и любовь.

Не секрет, что христианский идеал, сначала в своей религиозной форме, а затем в гуманистической - нерелигиозной и атеистической (этика гуманизма) - определил существо новоевропейской жизни. Он вошел в нее со всеми своими аспектами (требованиями): нравственной свободой, принципом справедливости и заповедью любви (милосердия). Его следы можно обнаружить во многих фактах и событиях, даже самых незначительных, европейской истории, в разнообразных проявлениях европейской культуры, например, в "ясном и твердом понятии" русского народа о святости: "чрезвычайное милосердие" [5, с.427]. Всматриваясь же в ход европейской истории в новое и новейшее время, можно сделать общий вывод, что та часть европейского Запада, которая своим происхождением обязана Реформации (протестантизму), сосредоточена преимущественно на принципе свободы, - первом элементе общеевропейского идеала, - стремясь выразить и воплотить его в максимально возможной степени; другая часть - католическая - связывает свой особый вид, характер и судьбу с принципом справедливости; и, наконец, Россия (или европейский Восток) весь смысл своей культуры и истории определяет принципом любви (милосердия^, что согласуется с выражением "русского народного идеала" у Достоевского и Вл. Соловьева - гениальных представителей национального самосознания.

Ясно, что это нельзя понимать в том смысле, что культуры Запада лишены проявлений любви, а вся русская культура основана на несвободе и несправедливости. Лишь полное признание европейского идеала, его главных принципов дает право той или иной культуре считать себя в полной мере "европейской". Но тогда что вообще означает это культурное и историческое разделение единого европейского идеала на отдельные аспекты и так, что гуманистическая любовь оказывается чуть ли не исключительно русской темой?

В статьях Вл. Соловьева, посвященных "спору о справедливости" [6; 7], можно найти если не ответ, то, во всяком случае, направление мысли, в котором его следует искать. Приведу самые значимые места:

"общеобязательный принцип справедливости" есть христианский и притом минимальный";

"от него не могут отказаться ни православные, ни католики, ни протестанты, ни мусульмане, ни евреи, чтобы не идти дальше. И чем выше какая-нибудь религия, тем необходимее присущ ей этот принцип. Для какой-нибудь низшей языческой религии требование справедливости есть максимальное, и потому обязательность его может казаться сомнительной; но для христианства. это есть требование минимальное, т.е. безусловно обязательное" [6, с.521, 526, 527].

Признавая принцип справедливости минимальным нравственным требованием, а любовь - максимальным ("любовь полнее справедливости" [6, с.529]), Соловьев, опираясь на евангельские тексты, выстраивает определенную шкалу нравственного совершенства, где основанием выступает полнота нравственного состояния. Развивая мысль Соловьева, можно сказать следующее: с точки зрения европейского идеала требование свободы есть абсолютно минимальное и потому безусловно обязательное; требование справедливости есть относительно минимальное, обязательное (оно допускает отступления в известных пределах, но обязывает к исправлению), требование любви как максимальное уже в силу этого перестает быть требованием, обозначая сферу желательного.

Сказанное позволяет продвинуться дальше в понимании русской идеи и рефлексивно с нею связанных западноевропейских идей. Что касается последних, то, естественно, и в западных культурах заповедь любви полагают в качестве максимального для себя нравственного принципа. Но на практике (имея в виду основные тенденции) в противоречии со своими теоретическими установками признаются высшими иные принципы. В либеральной культуре, генетически связанной с радикальным протестантизмом (кальвинизмом), обязательным минимумом нравственности выступает "моя" личная свобода, а максимумом - свобода "других", в пределе - свобода "всех". Этот принцип всеобщей свободы совпадает с отрицательной формой принципа справедливости: "не обижай", который и означает признание права на свободу всех и каждого. Как таковой он становится обязательным минимумом для социальных культур, возникших в католических, смешанных или умеренно - протестантских (лютеранских и англиканских) странах, где наблюдается стремление примирить между собой начала свободы и социальной справедливости. А желаемым максимумом является положительная форма справедливости: "всем обиженным помогай", которая имеет в виду не полную и всестороннюю помощь всем нуждающимся, а главное - не жертвенность, иначе она совпала бы с заповедью милосердия, но тот необходимый минимум, который требуется для достойного существования каждого. Минимальная помощь как максимум справедливости есть не что иное, как отрицательная форма принципа любви, что и выражается в совпадении формулировок ("всем помогай"). И она же становится исходной точкой, обязательным минимумом для русской культуры, по жизни устремленной к максимуму любви, и в этом смысле приводящей жизненную практику в соответствие с идеалом, декларативно признаваемым всеми европейскими народами.

С точки зрения западного человека все это представляется "русским максимализмом", который оценивается по-разному: как русское тщеславие, возведенное в форму мессианства, или как утопизм, во многом обусловленный убогостью и нищетой русской жизни, или как дестабилизирующий фактор, действующий в Европе и мире, вносящий в них дух революции и смуты. По поводу миссии и мессианства было бы смешно говорить, если бы эта миссия так или иначе уже не осуществилась, хотя и не получила еще своего полного завершения. Если же русская идея - это "утопия", то в таком случае и европейский идеал, определенным аспектом которого она является, есть чистая утопия, и все, что мы находим замечательного в европейской культуре и жизни, и что так или иначе связанно с этим идеалом, все это - иллюзии и коллективный миф. Наконец, что касается "революционности" русской культуры, то здесь уместно напомнить рассуждение Канта, который, не являясь сторонником революций, как-то заметил, что в определенных ситуациях, когда правящая элита не желает мирным путем осуществлять необходимые преобразования с тем, чтобы внести свободу и справедливость в общественную жизнь, без чего общество недостойно существования, революция (правда, в других странах) оказывается едва ли не единственным средством заставить элиту пойти на коренные реформы, а не на поверхностные, для отвлекающего маневра. Итак, по мысли Канта, революция в отдельной стране может послужить причиной, или пусковым механизмом, того, что консервативная и эгоистичная элита из страха перед революцией выберет мирный путь развития.

С либеральной идеей в европейскую жизнь вносится элемент свободы. Через ряд европейских революций и вынужденных, по Канту, либеральных реформ как упреждающей реакции на них она становится неотъемлемой, получая общее распространение. В этом заключалась миссия народов и культур, имевших протестантское происхождение, и эта миссия останется при них, поскольку свобода не может быть замещена ничем, но только дополнена другими элементами европейского идеала. Это есть первый фазис осуществления европейского идеала, в его первом моменте преодолевающем "храмовую", по выражению Вл. Соловьева, культуру Средневековья с характерной для нее "двойной жизнью": "обновленной" - внутри храма, такой как исповедание, и "ветхой", "языческой" - вне храма, в повседневной общественной практике. Такая двойственность была характерна и для западноевропейской культуры, и для восточноевропейской, символизируемых средневековыми католической и православной церквами.

С социальной западной культурой в европейскую жизнь входит принцип социальной справедливости, требующий равного права всех членов общества на достойную жизнь: право на относительное благополучие (отсутствие нищеты и бесполезной роскоши), право на труд, образование и т.д. Удерживая основное завоевание либеральной культуры - свободу, - она вместе с тем стремится преодолеть негативные последствия неограниченного роста свободы - крайнее неравенство населения и новые формы эксплуатации. Французская революция, внесшая идею социальной справедливости в европейский порядок, английские социалисты и рабочее движение, немецкая социал-демократия - вот те силы, если ограничиться только основными, которые обеспечили формирование демократичного и социально ориентированного общества в современной Европе. Это второй фазис осуществления европейского идеала. Но свободное и справедливое общество так и осталось бы мечтой отдельных утопистов или предметом продолжительной классовой борьбы с постепенной утратой ее исходных целей и подлинного смысла, если бы не "откровение" русской идеи.

Русская коммунистическая революция со своими максимальными гуманистическими требованиями превращает вопросы всеобщей свободы и справедливости в минимальные, исполняемые "здесь и сейчас", или в свой исходный пункт и переходный период, а не в далекую, хотя и желанную, цель, тогда как идеал - это бесклассовое общество, в котором изобилие делает бессмысленным частную собственность, люди сознательно выбирают труд не по принуждению, а потому, что это стало для них нормой жизни и призванием; все имеют возможность пользоваться полноценной медицинской помощью, образованны, глубоко и искренне интересуются культурой; отсутствуют унижение, ненависть, вражда, но царят братские, дружелюбные отношения между людьми и народами. Следовательно, русская революция восстанавливает европейский гуманистический идеал во всей его практической силе и этим существенно ускоряет преобразование либеральной западной культуры в социальную мирным путем. Это значит, что европейский идеал и культура в целом вступили в завершающую - третью - фазу своего осуществления, уже не имеющую каких-либо внутренних пределов и границ.

Конечно, крайне важно отметить, что ни одна из перечисленных культур: ни западная, - либеральная и социальная, ни русская, - гуманистическая, - не избежали крайностей, ошибок, заблуждений. Мы с избытком можем обнаружить в них многочисленные и шокирующие проявления несвободы, несправедливости и антигуманности, в особенности в первые революционные годы и переходный период. У каждой из этих культур существовали свои опасности и риски, избежать которых не удалось никому - с необходимостью, подобной року, несовершенный человек и несовершенное общество, желая лучшего, могли вызывать и вызывали худшие состояния в сравнении с тем, что было раньше. Для либеральной культуры - это свобода "избранных" за счет несвободы других - "неуспешных", и новые, более скрытые и изощренные, формы эксплуатации; для социальной культуры - это авторитарные бюрократические режимы, формирующие в конечном итоге несправедливый порядок. Существовала опасность и для становящейся гуманистической русской культуры. На нее, в частности, указывает Вл. Соловьев в упоминавшихся статьях о "справедливости".

Русский философ настаивает, что высший принцип предполагает низший как уже исполненный, и высшее нравственное состояние не исключает, а включает в себя низшее, ибо "без него ничто высшее недостижимо и неисполнимо". Собственно, весь "спор о справедливости" и разгорелся вокруг вопроса, должна ли высшая ступень нравственного совершенства считаться с низшей, не избавляет ли нас заповедь любви от необходимости соблюдать требование справедливости, позволяя нарушать или хотя бы только пренебрегать им См.: 6, с. 527-528. .

В статье "Русский национальный идеал" на эту же тему говорится так:

необходимо "строго различать и в личном, и в национальном идеале нравственно-желательное от нравственно-обязательного. Весьма желательно, чтобы мы все были ангелами, но если бы это желание возвышало нас (как думают некоторые) над обязательной честностью, то в результате получалось бы сплошная безнравственность; ибо ангелами мы все равно не сделались бы, а от честности считали бы себя уволенными".

И еще:

"Всякий вправе желать, чтобы Россия была солью земли и царством святых. Лишь бы только наша нравственная косность не ставила этой патриотической мечты на место патриотической обязанности: трудиться над освобождением России от явных общественных неправд, от прямых противоречий христианскому началу" [3, с.294-295].

Удовлетворительное разрешение этих противоречий - вот к чему обязывает Россию ее истинный национальный идеал; в этом его оправдание, без этого он только пустая и лживая претензия, одни амбиции. "Русский народ не пойдет за теми людьми, которые называют его святым только для того, чтобы помешать ему быть справедливым" [3, с.295], - заключает свою статью Вл. Соловьев.

соловьев национальная идея религия

Список литературы

1. Соловьев В.С. Русская идея // Соловьев В.С. Соч.: в 2 т. Т.2. - М.: Правда, 1989.

2. Соловьев В.С. Идолы и идеалы // Соловьев В.С. Соч.: в 2 т. Т.1. - М.: Правда, 1989.

3. Соловьев В.С. Русский национальный идеал // Соловьев В.С. Соч.: в 2 т. Т.2. - М.: Правда, 1989.

4. Соловьев В.С. Личная нравственность и общее дело // Соловьев В.С. Соч.: в 2 т. Т.2. - М.: Правда, 1989.

5. Соловьев В.С. Отрицательный идеал нравственности // Соловьев В.С. Соч.: в 2 т. Т.2. - М.: Правда, 1989.

6. Соловьев В.С. Спор о справедливости // Соловьев В.С. Соч.: в 2 т. Т. М.: Правда, 1989.

7. Соловьев В.С. Конец спора // Соловьев В.С. Соч.: в 2 т. Т.2. - М.: Правда, 1989.

Размещено на stud.wiki




Подобные документы

  • Философское и поэтическое творчество русского философа Соловьева Владимира Сергеевича. Русская религиозная метафизика, художественный опыт русского символизма. Эволюция философских взглядов Соловьева. Инстинктивное стремление к всеобщему единству.

    реферат [28,4 K], добавлен 22.06.2012

  • Формирование и развитие русской философии. Русская философия XVII - XIX вв. Русская философия конца XIX - начала XX вв. Философская система Владимира Соловьева. Идея всеединства в учениях П. Флоренского, С. Булгакова, Л. Карсавина. Русский космизм.

    реферат [37,3 K], добавлен 02.05.2007

  • Идея практической, жизнестроительной философии. Философские воззрения, жизненный и творческий путь Владимира Соловьева. Идея приоритета духовного над материально-биологическим. Философия всеединства в начале 20-го века: последователи В.С. Соловьева.

    контрольная работа [51,4 K], добавлен 04.11.2015

  • Тысячелетний опыт русской истории. Культура России в условиях многонациональности. Мнение Аксакова о русском народе. Яркий последователь и защитником славянофильства Н.Я. Данилевский. Философски осмысленное воплощение Русской идеи в трудах Соловьева.

    реферат [35,6 K], добавлен 23.02.2009

  • Проблема национальной идеи России. "Русская идея" как путь страны, способ ее существования в настоящем и будущем, цель ее развития. Современный поиск национальной идеи России как определенная реакция на необходимость самоопределения российского народа.

    реферат [25,6 K], добавлен 27.06.2014

  • Биография В.С. Соловьева. Основные положения философии Соловьева. Место в истории русской философии. Теория "всеединства": его понятие в онтологическом, гносеологическом и аксиологическом плане. Теософия, понятие Софии. Истина, красота и доброта.

    реферат [23,9 K], добавлен 27.02.2017

  • Краткая биографическая справка из жизни философа. Сущность всеединства по Соловьеву. Понятие про онтологическую гносеологию. Сущность понятия "смысл". Философская архитектоника идей богочеловечества, всеединства в концепции Владимира Сергеевича Соловьева.

    презентация [497,8 K], добавлен 29.04.2012

  • Философские позиции Соловьева. Концепция всеединства и идея Богочеловечества. Религиозно-философское обоснование всемирной теократии. Соловьев как первый русский философ, создавший систему, охватывающую все традиционные разделы философского знания.

    реферат [31,7 K], добавлен 27.02.2010

  • Владимир Соловьев и влияние на его мировоззрение трудов Спинозы. Философский труд "Оправдание добра" и проблемы этики. Общий очерк философии Соловьева. Единство мировой души в своем стремлении к реализации. Соединение божественного начала с душою мира.

    реферат [36,5 K], добавлен 22.03.2009

  • Историческая тема в творчестве русского религиозного философа XIX в. В. Соловьева. Религиозная этика, проблемы теории познания в социальных и идейно-теоретических истоках ученого. Философия "всеединства" как попытка создания всеобъемлющего мировоззрения.

    контрольная работа [30,0 K], добавлен 23.12.2010